Ольга- Эльке (elkek) wrote,
Ольга- Эльке
elkek

Памяти Алекса Зболинского










Александр КАЗАРНОВСКИЙ

Ночью разразился новый приступ кашля. Когда немного успокоилось, он лежал с закрытыми глазами. И вдруг отчетливо увидел страницу из учебника пульмоаноологии, предмета, который когда-то изучал в университете на факультете микробиологии. И сразу диагноз: туберкулома. На простом русском языке — скоротечная чахотка. Если обычная чахотка, она же туберкулез, может тянуться месяцами, а то и годами, то при туберкуломе, если не сделать срочную операцию, человек сгорает за две недели. Светлая перспектива…. Нет, так умирать Александр Зболинский не был согласен. А значит, надо драться!

Бойцовские качества этот человек унаследовал от своего деда Шимона. У того на глазах еще в детстве на Украине большевики расстреляли родителей как чуждый элемент. Шимон чудом уцелел. Свое право на жизнь он долгие годы защищал сам, так что внуку было с кого брать пример. Воевал Шимон и в разведке. После войны оказался в Барнауле, женился на девушке из еврейской семьи — а таких в Барнауле было очень немного, стал известным адвокатом и в преддверии старости начал возвращаться к вере. Ввел в доме кашрут, насколько это было возможно в Барнауле, учил внука читать "Шма Исраэль". Когда разразилась Шестидневная война, не отрывал уха от приемника, следя за каждым шагом наших солдат. Необычайно основательный — это качество он тоже передал Александру, — дед тщательно вникал во все хитросплетения внутренней жизни в Стране Израиля и отлично разбирался в обстановке.

В конце шестидесятых пожилой барнаулец стал горячим сторонником "Гуш-Эмуним" — движения за заселение территорий, освобожденных в 1967 году, и мечтал, что настанет день, когда его внук будет осваивать землю Иудеи или Шомрона с винтовкой в одной руке и с Книгой в другой.

Вот с таким посылом, или, как сейчас говорят, "месседжем" мальчик и рос. Но в силу разных причин он не смог "вовремя" уехать в Израиль. Пришлось дедову солдатскую выучку применять на чужой земле, в Нагорном Карабахе. Прошел войну, видел, как умирают люди. На какое-то время осел в Москве, окончил факультет микробиологии, участвовал в проекте "Элиза" — создании первых тестов на беременность. Но дедушкины гены не давали сидеть на месте. Желание все время пересиливать себя на фоне полностью атрофированного чувства страха вновь погнало в дорогу. На этот раз он отправился в биологическую экспедицию в Игарку, за полярный круг…

По мнению врачей, именно в те годы Александр и подцепил проклятую туберкулому. Прорвалась она уже существенно позже, в Барнауле, куда он вернулся после того, как рухнули научные фонды (дело было в девяностых), чтобы освоить новую специальность — технического редактора. Кстати, специальность он освоил и стал выпускать газеты. И вот неожиданно…

…В ту же ночь он отправился в больницу. Там ему удалили легкое, во время операции порвав бронхи. Это создало проблему куда худшую, чем с легкими. Потребовалось еще пять операций, чтобы легкие начали дышать самостоятельно. При этом были вырезаны два ребра, из-за чего деформировался позвоночник.

Тяжелым инвалидом Александр Зболинский приехал в Израиль. Было ему тридцать четыре года, на дворе стоял 2001-й. В Цфате ему вылечили туберкулому, а в Нагарии провели сложнейшую операцию на бронхах. Человек наконец-то смог самостоятельно дышать. Но при этом осталась всего половина легкого и тяжелейшие проблемы с дыханием. И боли. Страшные боли в позвоночнике. Несладким оказалось второе рождение. Да и вечная мечта о Гуш-Ционе или Шомроне тоже — ясно было — останется мечтой. Единственное место в Израиле, идеальное для легочника, — это Кармиэль с его мягким климатом. Любая поездка в вожделенный Шомрон приводила к тому, что Александр начинал задыхаться. Но ведь мы имеем дело с человеком, который, во-первых, всюду и везде ощущает себя солдатом, а во-вторых… А во-вторых — благоразумие не для него. И Александр принимает решение — бросить все, уехать в Иудею или Шомрон, стать охранником и… умереть с оружием в руках.

В те дни в Кармиэль приехал посланник русскоязычной религиозно-сионистской организации "Маханаим" раввин Эли Тальберг.

— Алекс, — сказал Тальберг. — Умереть по-еврейски несложно. Ты попробуй жить по-еврейски, найти свое место и на этом месте делать то, что нужно для нашего народа.

— Мое место там, за "зеленой чертой"! — твердил Александр. — Но я не могу там жить.

— Не можешь, значит, это не твое место. Попробуй что-нибудь сделать здесь, в Кармиэле, где живут десятки тысяч "украденных детей" — русскоязычных евреев, ничего о своем еврействе не знавших и, честно говоря, не очень-то рвущихся что-нибудь узнать.

Вместе с равом Тальбергом Александр стал создавать в Кармиэле русскоязычную "маханаимскую" общину. Тальберг давал уроки, Зболинский выпускал газету. Конечно, название газеты слегка шокирует — "Искра"!

— А что, — спокойно парирует рав Эли Тальберг. — Разве мы виноваты, что Ленин украл идею у рава Кука? У нас речь идет об искрах святости, которые мы, евреи, должны освобождать от чуждых оболочек, а у Ильича — "на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!"

Работы было невпроворот, а чувствовал себя Александр все-таки плохо. Зачастую сил не было вовсе, но — надо! И он делал.

А потом наступил страшный 2005 год. Почему страшный? А как вы еще назовете год, когда одни евреи вышвыривают тысячи других евреев из их домов, когда эти дома разрушают, а землю великодушно передают сброду, мечтающему на нашей земле повторить то, что нацисты устроили на земле европейской? И всю эту гнусность называют красивым словом "размежевание". Мы тогда пытались сопротивляться, но потерпели поражение. Одна из причин — сила "левой" пропаганды и слабость нашей, в том числе, и на "русской" улице.

Среди тех, кто пытался исправить ситуацию, была жительница Ариэля Ольга Каткова. Альманах, который она решила издавать, назывался "Самиздат". Издавать на бумаге, не имея финансирования! Вот, что она пишет: "Целевая аудитория — люди, обычные люди, которые не имеют дома Интернета, работают на заводах и никайонах по 12 часов в сутки и бьются в путах своей машканты, задают вопросы и получают ответы только в версии официальных СМИ. Мы должны были дойти до них".

Требовался специалист, который хорошо знал издательское дело, а также компьютеры и Интернет. Ольге сказали, что есть на севере один инвалид, который к тому же, возможно, будет работать бесплатно, потому как энтузиаст. Впрочем, энтузиасты бесплатно не работают. Бесплатно работают фанатики. К счастью, инвалид Александр Зболинский оказался именно таким фанатиком.

Альманах, как уже было сказано, назывался "Самиздат". В восьмидесятые годы в России Александр активно распространял самиздат — как же без этого?! — и тут принялся за дело с энтузиазмом, точнее, с фанатизмом. Давайте опять предоставим слово Катковой:

"…Мы отбирали альтернативную информацию в Интернете. Алекс форматировал ее в компактной и удобной форме. Сверстанный "Альманах" помещали в Интернет в удобном для печати и скачивания виде. Добровольцы-распространители печатали альманах дома, ксерили и раздавали знакомым, не читающим политику в Сети. В лучшие дни нас поддерживали более 300 распространителей, каждый из которых распространял от трех до десяти экземпляров.

…На протяжении трех лет был издан и распространен 81 номер "Альманаха". И все они были сверстаны, помещены в Интернет и увидели свет благодаря Алексу Зболинскому. Алекс неделя за неделей совершенно бескорыстно работал на верстке и поддержке этого проекта. А первые полгода еще и оплачивал хостинг…

Меня всегда поражало, как этот так сильно пострадавший физически человек умудряется не ныть, не ждать помощи и поддержки от других, а сам становится другим помощью и поддержкой. Тяжело больной, он жил, как живут лишь единицы здоровых".

Другим ответом русскоязычной религиозной интеллигенции на расправу с Гуш-Катифом и Северным Шомроном было создание ассоциации "Место встречи". У истоков ее стояли Аня и Меир Антопольские, Талья и Ицхак Имасы, а также правая активистка, участница сопротивления "размежеванию" Маша Писецкая. У ассоциации было два главных направления — организация экскурсий по Иудее и Самарии, чтобы люди начали понимать, кто такие поселенцы, и восхождения на Храмовую гору.

И вот однажды…

— Я восхищаюсь вашей деятельностью! Предлагаю сделать фильм о подъеме на Храмовую гору.

— Вы думаете, нам позволят снимать то, как нас обыскивают полицейские, как конвоируют арабские охранники? — с сомнением произнесла Маша.

— Я умею снимать скрытой камерой, — был ответ.

Перед тем, как подняться на Храмовую гору, еврей обязан окунуться в микве — бассейн для ритуальных омовений. Совсем недалеко от входа на гору. И водичка тепленькая такая, приятная. Но только не тогда, когда Александр участвовал в восхождении. Человека, притягивающего к себе вызовы, в такой день судьба просто не могла обойти вниманием. Короче, в микве сломался подогрев. Дело было зимой, и водица была ледяная. Некоторые из отважных покорителей "Храмовых вершин" отложили покорение духовного Эвереста до теплых времен. Многие плюхнулись в воду, как положено, и выбрались, чертыхаясь. Александр, как рабби Акива в кабалистическом саду, — вошел с миром и вышел с миром. Сделал все, как надо, пробыл, сколько положено, и только одно слово сказал: "ЗдОрово!" Солдат, понимаете ли. Ну и простудился. Зато создал фильм о Храмовой горе и о восхождениях на нее. Называется "Выше всех гор". Пронзительный фильм! Знаете, была в сталинские годы такая не очень-то и шутливая угроза: "Я научу тебя Родину любить!" Так вот смотришь фильм и всерьез понимаешь: этот человек — да, научит!

Итак, Александр создал фильм, а вскоре и семью себе создал. Всей правой "русской" тусовке известная Машенька Писецкая стала Машенькой Зболинской.

Вот что об этом рассказывает сама Маша:

— Мы же практически первая пара, сделавшая кидушин на Храмовой горе. То есть кольцо и благословение было там, а хупа уже вечером в Кдумим. Мы специально организовали свадьбу в Шомроне, чтобы как можно больше людей туда привезти, и Маген нам организовал "древнюю еврейскую свадьбу". Было очень весело и красиво.



Хупа на Храмовой горе

А вот утром на Храмовую гору мы поднялись очень мятые и лохматые, чтобы никто ни о чем не догадался. Алик одел кольцо на цепочку, как кулон, вино налили в бутылочку из-под виноградного сока. На гору нас пропустили без проблем, но ведь надо было, чтобы полицейские не заметил ничего сверху. Тут нам помог Всевышний. Имас вдруг наткнулся на импозантного пожилого дядечку с группой молодежи. Оказалось, это не экскурсовод, а бывший боец Храмовой горы, который поднялся со своими молодыми знакомыми, чтобы рассказать им о боях (был День Иерусалима). Имас ему заявил: "У нас для вас новая военная операция", — и изложил суть дела. Мужик с радостью принял участие в этой крамоле. Он с таким ажиотажем рассказывал, что и где происходило, показывал пальцами, заставлял всех смотреть по сторонам и т.д., что арабы слушали его с полным упоением — для них он был герой, неважно чей, у них военные доблести в почете. А Тальберг с Имасом затолкали нас с Аликом за угол, быстренько заставили Алика все что надо прочесть и выпить, и даже сфоткали одевание кольца на палец. Тут все захлопали радостно, и я стала показывать окружающим палец. Арабы удивились, пошептались, а что произошло — так и не поняли. Так Храмовая гора нас поженила.

Статус главы семьи взывает к ответственности. И Александр поступает в аспирантуру Хайфского университета, делает докторат и приступает к работе в Институт эволюции. Зболинский занимается проблемой использования компьютера в строительстве генетических моделей, построением базы данных для оптимального лечения СПИДа. Для этого нужен человек, который отлично разбирается и в биологии, и в программировании. Александр был именно таким специалистом. Помимо научной деятельности, преподавал. Несмотря на то, что иврит он знал не идеально, при опросах студенты всегда ставили ему высшую оценку. Добавьте к этому его вечное желание всем вокруг помогать.

Не раз какая-нибудь арабская студентка обращалась к нему с просьбой "засчитать работу, а то муж бросит". Но ведь не дворянское это дело — мухлевать… "Давайте я вам помогу, — отвечал он. — Объясню, вам станет интересно, и вы сами справитесь". Так оно и получалось.

Когда этот худенький застенчивый мальчик — а таковым он выглядел и после сорока — начинал говорить, все были потрясены. Куда-то улетучивалась вся застенчивость. Он вещал, он горел! И при этом каждое слово было точно выверено — эмоции эмоциями, но логика в его речах сквозила железная.

В Хайфе, в культурном центре "Маген" Александр читал курс лекций на тему "Тора и наука". Он объяснял сотворение мира через теорию термодинамики академика Пригожина. Многие — даже ученые, выросшие на совковом противопоставлении науки и религии, — послушав его, задумались всерьез. Известный поэт и прозаик, один из руководителей центра "Маген" Эли Бар-Яалом сказал после одного из его выступлений: "Такого размаха науки в сочетании с Торой я еще не видел!"

Худой, болезненный — он весил всего сорок килограммов, но энергии и любви его хватало не только на людей, но и на животных. Пригрел кота — не домашнего питомца, а дикого галилейского котенка, научил этого небольшого тигра чередовать дом с улицей, возил его за собой по всему Израилю, гордился его боевыми и любовными победами…

Маша начала работать в русском отделе Юридического форума в защиту Эрец-Исраэль, писать пресс-релизы. Александр с его прекрасным русским языком очень помогал ей, но категорически запрещал где-либо упоминать об этом. Принимал участие в создании книги "Веселенцы" о еврейских жителях Иудеи Самарии и опять же "Не надо никуда ставить мое имя. Я хочу быть за кадром". Так он и жил, делая большие дела, расточая свою любовь и все время оставаясь за кадром.

Несколько лет у четы Зболинских не было детей. Наконец родился сын Нэриэль Шимон. Потом дочь. Родилась недоношенной, весила всего 600 граммов и восемь месяцев провела в реанимации. Основная нагрузка падала на Машу, но и Александру доставалось — например, один-два раза в неделю приходилось гонять из Кармиэля в Хайфу, отвозить малышке грудное молоко, сидеть с ней по нескольку часов. Фактически уже тогда Александр надорвался, но виду не подавал. Надо — значит, надо. Слег он, когда ребенка привезли домой. Слег, чтобы уже никогда не встать. Весил он к тому моменту тридцать три килограмма. Дышать становилось все тяжелее, но Зболинский обслуживал себя сам. Ему это было очень важно. Все время твердил, что прекрасно себя чувствует, хотя наверняка понимал, что дело идет к концу.

Когда-то давно он говорил, что помнит месяцы, которые провел прикованным к медицинским приборам после той первой, неудачной операции, и не хочет их повторения; что чем так мучиться, лучше умереть во сне. Бог выполнил желание праведника. 7 декабря, исполнилось 30 дней ("шлошим") с того дня, когда Маша, войдя в комнату, увидела, что муж еще улыбается, но уже не дышит.

Похоронили его на кармиэльском кладбище. Для общины он был живой легендой. В дни, когда Маша сидела шиву, появился кот, ушедший за два дня до смерти Александра. Вошел, огляделся, понял, что хозяина уже никогда не увидит, и опять ушел. До сих пор не вернулся.

Рав Эли Тальберг отметил, что покинул наш мир Александр в ту неделю, когда читается глава Торы "Толдот", глава, где сказано "Руки — руки Эсава, а голос — голос Яакова". "Это в точности про Алекса", — говорит он.

Пожалуй. Трудно представить себе человека, больше связанного с землей и с небесами, чем Александр Зболинский.

Я же, написав фразу "Не дворянское это дело — мухлевать", подумал: а ведь Александр был дворянином. По сути своей. Иерусалимским дворянином — так, если верить Бабелю и Шульгину, в царской России иронически называли евреев. Так что все мы, оказывается, дворяне. Но среди нас, как и среди любых дворян, встречаются дворяне номинально и истинные дворяне по духу. Александр был дворянином высшей пробы.

…Ну вот я и сбился на некролог. Не такова была цель моего очерка. Просто… Просто, как сказала Маша, "вся его жизнь прошла за кадром. По его собственному выбору. Пусть хоть после смерти в кадре останется". Я тоже считаю, что это необходимо.

"Новости недели"

http://www.isrageo.com/2017/12/12/dvorianinjerusalem/



Tags: Альтернативная история, Войны машиаха, И один в поле Воин, Израиль, САМИЗДАТ
Subscribe

  • Светлая память.

    Дорогие френды и старые друзья по ЖЖ. Только сегодня, с опозданием на 2 недели, я узнала , что нас оставил Алекс Зболинский - муж почти всем…

  • Выпуск новых номеров САМИЗДАТА замораживается….

    Дорогие друзья САМИЗДАТА! Уважаемые распространители и читатели! В связи с падением общественного интереса к этому проекту команда САМИЗДАТА не…

  • Новый адрес САМИЗДАТА.

    Уважаемые читатели, распространители и друзья САМИЗДАТА. Позор на мою, если так и дальше пойдёт , в скором времени седую голову! Полтора месяца наша…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments